Суровая зима в Хургаде
(записки аматёрого неофита)

Сентябрь-начало октября я обычно провожу в Крыму, на окраине Судака - снимаю хибарку в поселке Уютное под Генуэзской крепостью, где в основном только сплю, завтракаю и ужинаю, а на весь день - с восхода и до заката - по большей части ухожу дорогой на Новый Свет, извивающейся, как змея, в каменных когтях горы Сокол, и километра через три сваливаюсь вниз, в пустынные бухты заказника, где беспечно и беспорточно провожу время, поджариваясь на солнышке, покуривая сигаретки, пописывая стихи, почитывая книжки и до одури ныряя. Ласты, маска и трубка - пропуск в подводный мир, который мне, признаться, уже давно много милее суши. Иногда я даже жалею, что у меня нет жабр (жабер? жабров?). Нырять я пристрастился еще в студенческие годы, первую свою добычу - ерша-скорпену размером со среднюю лягушку - взял самодельным гарпуном: палка с зубчатым металлическим наконечником из сплющенного железного прута спереди и кольцом из резинового медицинского бинта сзади. И с тех пор нет для меня ничего желаннее, чем жизнь под водой. Лет, наверное, около двадцати азартно занимался подводной охотой, но потом, наблюдая, как год от года скудеет рыбой, крабами, мидией и прочей живностью бедное наше Черное море, понял, что с этим пора завязывать - и не потому, что охота недобычлива, а потому, что жалко уже стало на глазах редеющую и исчезающую эту жизнь. Так что последние лет десять в основном веду созерцательный образ подводной жизни.

Но в том 1997 году привычный способ отдыха неожиданно рухнул. Началось все с того, что я пропустил свои привычные сроки: работа задерживала. Вот уже октябрь на дворе, в Крым ехать поздно. Ну, думаю, ладно, поскольку средства позволяют (до августовского кризиса небольшой жирок успевал к осени накопиться), махну-ка я куда-нибудь на Средиземное море: Кипр или что-нибудь еще в этом роде, скажем, Корфу, который манит меня еще с тех пор, когда прочитал замечательную книгу Даррела о том, как проходило на этом острове его детство.

Однако вот уже и октябрь прошел, ноябрь начался, а дела все не отпускают, хотя уже, вроде, и подходят к концу. На Средиземное море ехать теперь тоже поздно. Что же делать-то? Неужто ждать до следующего года? И в этот момент приезжает с отдыха дружище Саша Левин и начинает мне восторженно рассказывать, как они с женой Мариной дивно проводили время на Красном море, в Хургаде. Я загораюсь, как сухое полено, спешно начинаю оформлять новый загранпаспорт, хожу по турфирмам и уже собираюсь было покупать стандартный тур, но тут:

Но тут надобно сказать, что годом раньше, окончательно добив очередной комплект старого доброго отечественного снаряжения 'Дельфин', я тряхнул мошной и купил новое, импортное. Купил, поехал в Крым и там его и оставил у своей хозяйки до следующего года: ну, какой смысл таскать его сюда-туда-обратно, если все равно оно мне только на море и нужно. Итак, я в Москве, снаряжение в Судаке, а ехать предстоит в Египет. Что поделаешь, вздохнув, отправляюсь в магазин 'Мир приключений' покупать еще один комплект. В магазине, беседуя с продавцом подводного снаряжения, между прочим спрашиваю, не знает ли он чего про Хургаду. Он не знает, но советует проконсультироваться в центре подводной деятельности 'Десса' - тамошние-де инструктора в Хургаде бывают регулярно. И дает мне номер телефона. Ну-ка, думаю, сперва поговорю со знающими людьми, а ласты-маску-трубку потом куплю: может, они мне по этой части тоже чего путного присоветуют. Звоню - говорят: приходите, все вам расскажем. Приезжаю в 'Дессу' - и с этого момента с бешеной скоростью раскручивается какой-то неудержимый сказочный маховик.

За каких-то полторы недели:

а) меня прямо-таки как невинную девицу совращают восхитительными рассказами, фотографиями и видеофильмом о подводном плавании с аквалангом (впрочем, с первых же минут знакомства мне объясняют, что это называется 'дайвинг', от английского dive - нырять, в отличие от 'снорклинга', т. е. плавания с трубкой - сноркелем по-английски, шнорхелем по-немецки, это общепринятые понятия, а не по понятиям базарят только лохи);

б) меня проводят через курс обучения подводному плаванию с аквалангом (теоретический в классе и практические занятия в бассейне);

в) мне присваивают авансом (поскольку я еще должен выполнить обязательное погружение на открытой воде - open water, но это уже там, в Египте, с дессовским же инструктором, работающим в это время в Хургаде) первую, самую низшую категорию по системе CMAS - plongeour diver buceador _* ('c одной звездой'), выдают соответствующую пластиковую карточку-сертификат и log book - книжку учета погружений;

г) мне приобретают все необходимое снаряжение: гидрокостюм, маску, трубку, ласты, боты, перчатки, грузовой пояс, - словом, все то, что дайверу по уму следует иметь свое в первую очередь, поскольку все это должно быть хорошо подогнано под его индивидуальные физические данные. А также нож, фонарь и еще кое-какие нужные мелочи. Тяжеленные же баллоны и грузы на правах личной собственности дайверу-одиночке просто ни к чему, а дыхательная автоматика, измерительные приборы, компенсационный жилет - тоже вещи не слишком легкие и к тому же весьма дорогие, так что хотя бы поначалу все это целесообразно брать на прокат уже на месте.

Замечу, что снаряжение ребята из 'Дессы' мне подбирали очень тщательно: гидрокостюм, например, меняли три раза. При этом заплатил я за него даже меньше, чем если бы сам покупал в магазине: дайв-клубы для поставщиков снаряжения являются постоянными покупателями и поэтому пользуются ощутимыми скидками;

д) мне оформляют визу и тур на три недели с проживанием в сингле недорогого трехзвездочного отеля в течение недели: не понравится - через неделю смогу сменить отель, понравится - просто доплачу еще за две недели;

е) наконец, мне дают координаты, по которым я найду в Хургаде дессовского инструктора.

И вот 30 ноября, еще не успев опомниться от всей этой фантастической стремительной круговерти (но успев, впрочем, сообразить приобрести в самолете пару пластиковых фляжек беспошлинного джина 'Бифитер'), я обнаруживаю, что стою на раскаленном асфальте аэропорта 'Хургада', и некий прожженный (видимо, не только солнцем) худой египетский человек, за десять секунд и десять метров до того с силой вырвавший из моих рук рюкзак, бросает его к моим ногам, протягивает свою прожженную худую египетскую длань и пронзительно выкрикивает слово 'бакшиш!!!!!!!!!'. И, как ни странно, я прекрасно понимаю это худое египетское слово и как последний дурак сую ему какую-то, хвала Аллаху, некрупную египетскую купюру, только что полученную в порядке культурного обмена долларов, хотя за такие худые египетские дела следовало бы, как я уже потом, задним числом, понимаю, скорее насовать ему по его худой египетской шее.

Трехзвездочный 'Presidential' большого восторга у меня не вызвал - в основном из-за весьма посредственной кормежки: однообразной, не очень вкусной и весьма ограниченной в выборе, с постоянными крутыми яйцами на тоскливый завтрак. На третий день я уже твердо решил: как только закончится оплаченный срок проживания, сразу переберусь куда-нибудь, где лучше кормят. Однако судьба сама распорядилась за меня.

Тут пора рассказать о некоторых обстоятельствах вполне рокового свойства, выходящих далеко за рамки моей личной судьбы, но оказывавших на нее самое решительное влияние в течение всего моего пребывания в Египте. Многие еще наверняка помнят теракт в Луксоре, когда при взрыве автобуса погибло несколько десятков иностранных туристов. Случилось это примерно за месяц до того, как я прилетел в Хургаду. А основной массовый интурист в Египте - это немец да русский.

Кстати, освоение Хургады началось именно с немцев. Вскоре после окончания военных действий в Египте первыми там появились немецкие дайверы-энтузиасты, быстро разнюхавшие, что в районе Хургады прекрасные условия для дайвинга. И первый отель, 'Шератон", был построен здесь именно немцами. Потом отели полезли из бесплодной (в сельскохозяйственном аспекте) береговой кромки, как грибы, один за другим, туристический бизнес оказался вполне прибыльным, и вскоре расположенный невдалеке от Хургады военный аэродром (кстати, нашими построенный), который по окончании суэцкой заварушки быстро захирел и практически прекратил существование, был превращен в международный аэропорт. Так за короткий срок богом забытый городишко Хургада превратился в известный центр международного туризма.

Так вот, возвращаясь к теракту. Как я уже сказал, основной турист в Египте - это немец да русский. Ну, еще помаленьку всякой другой Европы: австрияки, итальянцы, еще реже французы, англичане и проч. Попадаются изредка кое-какие индусы и арабы. Американцы сюда не ездят вовсе - по крайней мере, на морское побережье, а разве только на пирамиды да на сфинксов поглазеть. И когда рвануло в Луксоре, этим взрывом всю пугливую Европу из Египта повымело почти подчистую. Наших испугать труднее, им все по колено, у себя дома похлеще творится, но и их стало помене. Так что когда я прибыл в Хургаду, там царили относительные мерзость и запустение: большая часть отелей заполнена вполовину противу обычного, а некоторые так и вовсе почти пустуют.

В сущности, влияние луксорских событий я начал ощущать еще раньше, до отъезда - через ощутимые скидки на стоимость тура. А теперь, третьего декабря, совсем уже, было, собравшись искать себе новое место, я, воротясь с пляжа, обнаружил на столе своего номера письмо следующего содержания:

Администрация.

Теперь объясняю суть дела. 'Presidential' - один из двух отелей, принадлежащих египетско-шведской кампании 'Pickalbatros'. Второй - четырехзвездочный 'Aqua Fun' (в котором, кстати, и отдыхали Саша с Мариной). Они стоят рядышком, только 'Aqua Fun', выстроенный 'покоем' - прямо у моря, и между ног его буквы 'п' млеет пляж, предназначенный для постояльцев обоих отелей, а 'Presidential' - через дорогу от него, и 'президентские' шастают на пляж и с пляжа через центральный холл (reception) 'Аква Фана'. Оба отеля, естественно, после Луксора стоят полупустые. Кампании это невыгодно. Она решает на время закрыть 'Президеншл', уволить (или отправить в неоплаченный отпуск - хрен их знает) весь его персонал, а всех туристов из него поселить в 'Аква Фане' - естественно, за те же деньги, что и в 'Президеншле': это все равно выгоднее, чем жить на два дома, а попробуй они запросить с постояльцев больше, разумеется, разразился бы массовый скандал и даже, возможно, нечто вроде Исхода из Египта - причем, в отличие от ранее имевшего место исторического прецедента, по преимуществу, исход русских.

Так мне подфартило во второй - и, замечу, не последний - раз. Оплатив еще за две недели стоимость трехзвездочного сингла, я переехал в сингл четырехзвездочный. Да еще и покочевряжился, поглумился, скотина этакая, повыбирал, брезгливо отвергнув три предложенных номера и как бы нехотя, кривя губы, согласившись на четвертый. Одно слово, русская свинья, гяур неверный.

В общем, с некоторой неловкостью должен сказать, что все это произошло со мной в строгом соответствии с пословицей 'не было бы счастья, да несчастье помогло' - с тою только неприятной оговоркой, что счастье-то было мое, а несчастье - чужое.

К моменту вселения в 'Аква Фан' я уже:

а) акклиматизировался, ухитрившись даже почти не обгореть и освоившись с достаточно непривычным выбором блюд и специй египетского шведского стола без существенного урона для моего российского желудка;

б) освоился в общении, с удивлением обнаружив, что моего ублюдочного инглиша вполне достаточно, чтобы вполне успешно и примерно на равных общаться с местными - явно лучше меня им владели разве что представители среднего и высшего управленческого звена отелей;

г) выучил несколько египетских слов первой необходимости, среди которых главные - 'Полис Ассияха', то бишь полиция по делам туристов. Стоит их произнести умеренно угрожающим тоном - и любой твой конфликт с представителем местного населения, кем бы он ни был, сам рассасывается, как по мановению волшебной палочки; любой ожесточенный и темпераментный спор прекращается, и на лицах представителей второй стороны конфликта всплывает вежливо-тревожная улыбка радушного хозяина, который волей-неволей был бы счастлив угодить паскуде гостю;

д) облазил город, изучив ассортимент его забегаловок, лавок и лавочек, магазинов и магазинчиков и ознакомившись с местными достопримечательностями, которых, за исключением, разве что, мечетей, в Хургаде, по правде говоря, нет вовсе;

е) обнырял с маской кишащую морскими ежами и кое-какой другой живностью прибрежную акваторию и мелководье у близлежащего острова Гифтун, куда всех желающих за малую лепту возят на катере;

ж) а главное, устроил свои дела с дайвингом.

На следующий же день после приезда я разыскал рекомендованный мне в 'Дессе' центр подводного плавания 'Panorama Divers' - пять минут езды на маршрутке от моего отеля до огромного и совершенно пустого 'Hor Palace Hotel', то есть отеля 'Дворец Гора' (с ударением на 'о', поскольку речь идет об сокологоловом боге древнеегипетского пантеона), еще пять минут блуждания по его территории - и вот уже я беседую с владельцем дайвцентра. Выясняется, что Олег Греков, инструктор из 'Дессы', в связи с отсутствием клиентуры только что вернулся на свою историческую родину (нет, нет, в данном случае как раз в Россию), но это не беда, поскольку есть другой русский инструктор, Дима Соловьев, он сейчас где-то в городе, но вот номер его телефона и вот номер его бунгало в 'Хор Палас Отеле'.

Вечером того же дня дозвонился до Димы, и на следующее утро мы встретились с ним в дайвцентре, чтобы все обсудить и обо всем договориться. И беседуя с ним, я почувствовал, как мне в затылок с широким ласковым оскалом снова улыбнулся Луксор. Во-первых, за пятидневку - самый выгодный вариант программы погружений, пять дней по два погружения в день, - я смогу выложить не 180, как обычно, а 160 баксов. А во вторых, на катере с командой, состоящей из двух матросов, дайвмастера и инструктора, я буду единственным клиентом и пассажиром - других пока просто нет. Черт побери, я себя почувствовал прям крутым набобом каким-то!

Кстати, так оно и было почти все время - а я в общей сложности, кроме положенного мне зачетного open water погружения, которое мы с Димой выполнили с берега прямо возле дайвцентра, 'сделал' две пятидневки - лишь изредка нарушаясь кратковременным появлением еще одного-двух клиентов, причем одного из них, боевого и компанейского питерского адвоката Сашу Фокина я сам и привел в дайвцентр. Он, как и я, оказался старым фанатом снорклинга и восторженным новичком в дайвинге. Должен сказать, что быть единственным клиентом на катере - это очень здорово, и вовсе не потому, что это звучит гордо, а потому, что когда ты идешь под воду вдвоем с инструктором, то все его внимание отдано только тебе одному. Это и вообще хорошо, а уж для начинающего дайвера лучше и придумать нельзя: и все навыки быстрее осваиваешь под неослабным вниманием инструктора, и не тратится бесполезно для тебя время, пока он возится с другими, а ты, как идиот, вывешиваешься рядом и ждешь, вместо того, чтобы давно уже идти по маршруту, восторгаясь подводными чудесами. И еще одно преимущество единственного клиента: всегда можно договориться в конце дня на следующий день - то ли будем погружаться, то ли нет, потому что устал, или насморк прихватил, сулящий при погружении неприятности с ушами, то ли просто лень. А когда клиентов несколько, это почти невозможно, команда есть команда, ради тебя одного выход в море никто отменять не станет.

Итак, утром четвертого декабря я совершил свое первое, оно же зачетное, морское погружение в довольно скучных береговых водах возле 'Хор Палас Отеля': подгонка грузов, затем отработка основных навыков на открытой воде, кроме морских ежей удалось увидеть только рыбу-крокодила; затем еще одно погружение, там же, для закрепления навыков.

В середине того же дня я переехал в сингл 'Аква Фана', а вечером в первый и последний раз сцепился с администрацией отеля.

Тут история такая. Те две фляжечки пластмассовых с 'Бифитером' я купил не только потому, что беспошлинно - были же там и другие хорошие напитки, а еще и потому, что в жару мой любимый освежающий напиток - стакан тоника 'Швепс' (Именно 'Швепс') и на пол пальца джина 'Бифитер' (именно 'Бифитер'). Итак, 'Бифитер' у меня был, оставалось найти 'Швепс'. В отеле - что в 'Президеншле', что в 'Аква Фане' - можно было приобрести только какой-то жуткий состав явно местного производства: я интереса ради решил попробовать, сделал один глоток - и все, что сумел, тут же выплюнул. 'Швепс' же я искал по всему городу несколько дней и, наконец, именно вечером четвертого числа нашел лавчонку, где он был, правда, не такой, как у нас - в больших пластмассовых бутылках, а в жестянках стандартного размера, но главное же не форма, а содержание! На радостях прикупил сразу десяток жестянок и спросил у продавца, молодого бойкого парнишки, всегда ли у него бывает мой любимый напиток. Тот, видно, тоже на радостях, клятвенно заверил меня, что для такого оптового покупателя 'Швепс' у него будет всегда (и, должен сказать, обещание свое он сдержал). Я сунул свою добычу в полиэтиленовый мешок и весело двинул назад в отель. И вдруг в дверях отеля меня тормозит здоровенный секъюрити и начинает мне втюхивать, что я не имею права покупать напитки вне отеля. То есть, собственно, может, и имею, конечно, но не должен, купив, приносить их в отель. Надо-де, мол, в отеле напитки покупать. И то ли он мне весь кайф так круто обломал от предвкушения стакана прохладного джин-тоника в жаркий декабрьский денек, то ли просто потому, что я сразу ощутил, что меня, гражданина теперь уже вроде демократического государства, лишают естественных моих прав и свобод- а что может быть естественнее права утолять жажду и свободы делать это устраивающим меня способом? - но только тут меня понесло, как обычно редко несет, я вообще-то человек спокойный и миролюбивый. По-моему, у меня тогда даже глаза кровью налились. Во всяком случае, я видел, что еще до того, как я ему ответил, он уже что-то понял по выражению моего лица- это я понял по выражению его лица. Первые три слова я энергично произнес по-русски, а потом, уже по-английски, потребовал вызвать его шефа. Охранник тут же, не говоря больше ни слова, вынул из кармана телефон, и через пару минут явился шеф. И даже не шеф, а Шеф. Издали заметив мой вполне прозрачный мешок, он заухмылялся и, подойдя, сказал довольно миролюбиво, но, в общем-то, твердо что-то вроде 'я вижу, у Вас проблема'. Однако за две минуты ожидания в тени ресипшена я еще не успел охолонуть и ответил ему не менее твердо, что он видит неправильно, поскольку проблема не у меня, а у них. Я пью джин только со 'Швепсом', и если в отель завезут 'Швепс', то я буду покупать 'Швепс' в отеле, в противном же случае я буду покупать 'Швепс' там, где сочту нужным, и, купив, приносить в отель, а если секъюрити отеля попытается мне в этом воспрепятствовать, то я сделаю все, чтобы у секъюрити отеля и у отеля в целом была не одна проблема, а много, поскольку корпоративные интересы их бизнеса, являющегося сугубо частным делом их корпорации, кое-кто пытается обеспечить путем злостного и сознательного ущемления моих личных прав человека и гражданина, защищенных законом и Конституцией (текст не дословный, но только потому, что произносился по-английски). По ходу моей гневной тирады Шеф плавным движением прикручивал - и прикрутил-таки до нуля - свою неотразимую ухмылку, а затем тоже вытащил свой телефон и довольно долго с кем-то говорил. Что он говорил, не знаю - разговор велся на местной мове, но с кем - примерно догадываюсь: судя по его тону, Шеф разговаривал с Боссом. Затем он попросил меня отойти с ним в сторонку и сообщил мне, что отелю не нужны проблемы, поэтому он не станет возражать против того, чтобы я внес в отель 'Швепс', купленный вне отеля. В ответном заявлении я уведомил его, что такой одноразовый шприц меня не устраивает, поскольку хотя я и намерен и впредь приносить в отель 'Швепс', купленный вне отеля, в течение всего срока моего пребывания в нем, за исключением тех случаев, когда и если смогу приобрести его в отеле, но при этом не испытываю ни малейшего желания всякий раз вступать по этому поводу в выяснение отношений с секъюрити. Он снова вытащил телефон, подержал его в руке, убрал обратно в карман и очень тихо произнес: 'Тогда я убедительно прошу вас по крайней мере не приносить в отель 'Швепс', купленный вне отеля, в прозрачном мешке'. И вот это я ему ответственно обещал. И тут он произнес слова, которых я, наверное, никогда не забуду. Он сказал: 'Благодарю Вас за понимание и сотрудничество'. И протянул мне руку. И я ее пожал. И даже сумел не заржать при этом. А затем я задал ему вопрос, который мучил меня в течение всего разговора: почему он все время поглядывал на мою правую руку? На правую, в которой ничего не было, а не на левую, в которой был мешок со 'Швепсом' (поскольку я левша). Неужели он допускал, что я могу попытаться его ударить? Ответ его мне тоже запомнился: оказывается, его смущало и тревожило, что в ходе полемики я 'не делал вот так' - и он показал мне родные российские 'пальцы веером'.

На этой светлой мажорной ноте закончилась, так сказать, преамбульная часть моего пребывания в Хургаде и началась основная, большую часть времени плотно заполненная дайвингом.

Далее восстанавливаю события и впечатления этого периода (нет, не периода! эпохи!) в основном по записям в моем лог буке.

Дата: 5.12.97. Место: Erg Magawish. Глубина: 22 м. Время: 39 мин. Примечания: (без примечаний).

Господи! Какие, к черту, примечания! Это же было как в сказке, как во сне!..

Итак, подъем в 7 утра, торопливый завтрак - и на маршрутке в 'Хор Палас Отель'. В 8 утра я уже в дайвцентре. Дима знакомит меня с дайвмастером. Дайвмастер, главный человек в нашей команде - милая молодая немка. Зовут Петра. Петра Ринк. Прекрасно говорит по-английски, хотя и с легким, но заметным немецким акцентом. Забитые (то есть наполненные сжатым воздухом) с вечера баллоны уже погружены на катер, мы забираем личное снаряжение и грузимся сами. Катер не сказать, чтобы большой и не очень новый, но довольно уютный. Главное место, конечно, кормовая палуба. Здесь вдоль борта стоят принайтовленные баллоны. Отсюда мы будем уходить в море и сюда мы будем вылезать из моря. А под палубным настилом - движок, скрытый большим квадратным люком. Несколько ступенек ведут с кормовой палубы вниз, в помещение кубрика, где стоит стол с угловым диванчиком вроде кухонного. За этим столом проходит не только обед, но и более важное действо: брифинг, то бишь инструктаж перед погружением. Из кубрика еще одна лесенка вниз, а там сбоку дверь в гальюн, а прямо дверь каюты. Там живут наши матросы: рулевой, серьезный и очень ответственный Али, и моторист, веселый лентяй и бездельник Абу. С кормовой же палубы еще одна лестница ведет наверх, на открытую верхнюю палубу, в передней части ее посередине находится штурвал, за которым рулевой сидит в легкомысленном креслице типа венского, а по бокам два диванчика-рундучка. На них можно сидеть и лежать, но чаще лежат прямо на настиле палубы. Есть еще носовая палуба, но о ней сказать нечего.

Еще одна немаловажная подробность: ступив на катер, сразу замечаешь две приклеенных на стекле кубрика листка бумаги: текст закона об охране моря и бланк протокола, оформляемого в случае нарушения этого закона. В этом смысле египтяне, конечно, большие молодцы. Прекрасно понимая, что Красное море - основа всех доходов от туризма, они берегут его, как зеницу ока. Не то, что наши. В частности, подводная охота здесь запрещена. Да что охота, запрещено даже брать со дна себе на сувениры куски мертвых кораллов, раковины моллюсков и вообще все, что там может оказаться.

Отчаливаем. Курс на Эрг Магавиш - так называется коралловый риф, у которого мы сделаем первое сегодняшнее погружение. Ходу до него часа полтора. Берег медленно отдаляется от нас, демонстрируя парад отелей, среди которых хорошо заметно большое круглое здание того самого 'Шератона'. Проходим мимо большой стоянки яхт. Среди них выделяются несколько довольно крупных двухмачтовых и одна красавица с тремя мачтами. Но постепенно берег и яхты тонут в море, и вскоре вокруг нас остается только ослепительно синяя морская гладь, посреди которой наш катер кажется совершенно неподвижным, застывшим, как муха на липучке, и только стрекотание движка довольно неубедительно свидетельствует о том, что мы продолжаем двигаться к нашей цели.

Минут за десять-пятнадцать до подхода к рифу Петра зовет нас с Димой на брифинг. Дима-то, конечно, все уже и так знает, бывал здесь не раз, но брифинг - это святое, тем более что на нем обсуждаются некоторые специфические нюансы, связанные, например, с погодой: силой и направлением ветра, изменчивыми течениями, волнением на поверхности. Садимся, Петра достает из папки карту рифа - она у нее не типографская, своя, нарисованная от руки, с множеством одной ей понятных значков и пометок. Петра очень опытный инструктор с огромным опытом погружений: у нее даже вместо лог бука просто стопка бланков формата А4. Я специально не считал, неловко было, но, судя по количеству строк на листе и по толщине стопки, счет ее погружений явно перевалил за тысячу. Показывая на карте, Петра подробно описывает маршрут движения, глуби'ны, особенности донного рельефа, трудные или интересные места, местную фауну. Потом отвечает на вопросы. Все должно быть обговорено сейчас, под водой не поговоришь, там мы будем пользоваться дайверским языком знаков, а их всего-то два десятка: восемь основных и дюжина дополнительных. При погружении с катера на риф есть, в сущности, всего два основных типа маршрута движения. Если риф небольшой, и на его обход воздуха в баллоне заведомо хватает с избытком, то маршрут обычно кольцевой, вокруг рифа. Если же риф нельзя обойти на имеющемся в баллоне запасе воздуха, то маршрут представляет собой петлю вдоль рифа, туда и обратно, причем туда идем на большей глубине, а обратно на меньшей. Это не прихоть, а железная логика дайвинга: чем больше глубина, тем больше воздуха расходуется на дыхание, а одним из непременных условий безопасности является обязательное окончание маршрута по выходе 'на резерв' - то есть когда в баллоне остается 40 атмосфер, резервный запас на всякий непредвиденный случай. Поэтому плывем низом по маршруту вперед до тех пор, пока у кого-то из группы не будет израсходована половина запаса воздуха. Тогда он знаком оповещает об этом ведущего, а тот подает команду на подвсплытие и на меньшей глубине ведет группу обратно. Казалось бы, чего мудрить, выбери среднюю глубину и иди на ней в оба конца, но нет: во-первых, тогда, повернув обратно на половинном запасе воздуха, придешь обратно уже с пустым баллоном - если вообще придешь. А во-вторых, и ландшафт рифа, и, главное, его обитатели на разных глубинах разные, так что и с информационной точки зрения гораздо интереснее идти туда и обратно на разных глубинах.

Приходим на место погружения. Здесь наблюдаю еще один аспект закона об охране моря: якоря не бросаем, это возле рифов категорически запрещено, от этого они разрушаются. Чалимся, накидывая конец на сферический красный буй, трос которого стационарно заякорен на дне.

Мы пойдем вдвоем с Димой. Готовимся к погружению. Подсоединяем к баллонам редукторы, проверяем давление в баллонах, работу легочного автомата и инфлятора, закрепляем баллоны на компенсационных жилетах. Натягиваем гидрокостюмы, боты, крепим на ноге ремнями ножны, проверяем легкость вынимания ножа. Надеваем грузовые пояса. Надеваем и слегка надуваем жилеты с закрепленными баллонами. Проверяем друг у друга правильность подгонки и присоединения элементов снаряжения. Все в порядке. Идем к краю кормы, там, держась за поручень трапа, надеваем ласты, потом маски. Дима прыгает первым, всплывает и ждет меня. Встаю на край кормы, вставляю в рот загубник, делаю пробный вдох. Затем, придерживая маску правой, а приборы и грузовой пояс левой рукой, делаю широкий шаг с кормы. Уйдя под воду, свожу ноги вместе. Получается сильный гребок, поднимающий меня на поверхность. Вижу Димину голову. Он поднимает над водой руку. Пальцы его образуют фигуру плейбоевского зайчика. Это он спрашивает меня: все в порядке? Я дублирую сигнал: все в порядке. Он показывает мне знак 'вниз' - кулак с оттопыренным вниз большим пальцем. Я дублирую сигнал 'вниз', подтверждая готовность. Переворачиваемся вниз головой и уходим в глубину, работая ластами и стравливая воздух из жилета кнопкой инфлятора. По мере погружения пару раз продуваю уши. Метрах в полутора над дном вывешиваемся, достигая подачей воздуха в жилет нулевой плавучести. Теперь нам не надо будет тратить усилий на то, чтобы не давать своему телу всплыть на поверхность или уйти ко дну. Мы висим неподвижно, как дирижабли. Дима знаком показывает направление движения, я дублирую сигнал, и мы двигаемся по маршруту: Главный закон дайвинга - принцип 'бади': погружение производится не меньше чем вдвоем. Ведущий и ведомый могут меняться местами, но оба постоянно, каждые полминуты-минуту поглядывают друг на друга, чтобы убедиться, что с напарником все в порядке и при необходимости обменяться сигналами.

На первый взгляд все это может показаться сложным, но это не так, после пары-тройки погружений все уже выполняется 'на автомате'. Правда, после долгого перерыва автоматизм навыков частично утрачивается, но восстанавливается он потом практически при первом же погружении.

Мы неторопливо плывем вдоль стенки рифа. Испытываю состояние, близкое к эйфории: полное ощущение свободного полета в невесомости. А вокруг плавно разворачиваются потрясающие душу красо'ты подводного мира: кораллы невероятных форм и расцветок, бесчисленные яркие и разнообразные рыбы. Чистота воды поразительная: вдали от берега, возле рифов видимость по горизонтали на Красном море достигает пятидесяти метров. Ив Кусто не зря назвал его самым чистым морем в мире. Здесь нет крупных водорослей, только всевозможные кораллы, горгонарии - формы, по умирании практически почти не оставляющие после себя разлагающейся органической массы. Ни разу не видел ила: отойдя от кораллового рифа, видишь песчаное дно, очень чистое и почти безжизненное: вся основная жизнь собирается и кишит в фантастическом своем многообразии возле рифов. Слава богу, что по берегам Красного моря нет ни сколько-нибудь крупной промышленности, ни больших городов, ни интенсивного сельского хозяйства. Пока нет. Иначе недолго оно останется таким чистым и полным жизни.

Я еще очень слабо ориентируюсь среди форм этой жизни. Сразу узнаю в лицо и по имени очаровательных рыб-бабочек, лимонно-желтых, с синими пятнами у глаз - их я уже видел, ныряя у берега с маской. Встречаются и еще кое-какие знакомцы, хотя пока для меня по большей части безымянные. Но в львиная доля того, что я вижу, для меня совершенно внове. Безумный калейдоскоп всевозможных кораллов и горгонарий, рыб фантастической формы и раскраски просто ошеломляет.

Однако манометр показывает, что пора возвращаться. Разворачиваемся, подвсплываем и идем обратно сквозь эту кишащую всюду жизнь. Наконец видим впереди-вверху оранжевое пятно и вскоре подплываем к резервному баллону, висящему на лине, спущенном с катера на глубине около четырех метров. Здесь делаем положенную остановку безопасности - баллон висит как раз на той глубине, где можно и нужно вывести из крови основную массу накопившегося при погружении азота. Баллон для того здесь и висит, чтобы в случае, если почему-то твой баллон уже практически израсходован, во время остановки безопасности можно было подышать из него. А благодаря своей яркой окраске он еще выполняет и роль маяка, позволяя уже издали определить место стоянки катера.

Через две-три минуты Дима подает сигнал всплытия. Поднимаемся на поверхность. Мне выходить первым, Дима остается в воде, подстраховывая меня. Медленно поднимаюсь из воды по ступенькам трапа. После подводной невесомости вдруг сразу наваливается отвратительная тяжесть собственного тела и снаряжения. Стоя на трапе, снимаю ласты и отдаю их стоящему надо мной Абу: в ластах подниматься дальше по трапу чрезвычайно неудобно. Преодолевая земное тяготение, медленно поднимаюсь еще на несколько ступенек - и вот я, наконец, на палубе. Следом поднимается Дима. Нам помогают скинуть с себя основной груз - жилеты с баллонами, и дальше уже мы разоблачаемся сами. Потом отсоединяем баллоны, сливаем из жилетов накопившуюся воду, развешиваем гидрокостюмы, складываем ласты, маски и прочую снасть в ящики - в общем, приводим все в должный порядок и подготавливаем для следующего погружения.

Тем временем катер снимается со своего виртуального якоря и отправляется к месту новой стоянки.